Кубик

Когда Павлик научился говорить, он научился говорить сразу со всеми и сразу обо всех. Со мной стали здороваться абсолютно все люди во дворе, все они были хорошо осведомлены о моей личной жизни. И очень внимательны к ней. Павлик постарался.
В такой душе кажется дверей и вовсе нет. Однако через двадцать лет он рассказал мне про кубик. Кубик был довольно большой, игральный, блестящий. Точечки были разноцветные и сияли в полупрозрачной глубине. Просто держать в руках его было мало, во рту казалось можно было ощутить вкус цвета. Волшебство!. Гладкий.
Он его проглотил. С трудом. Случайно.
А потом три дня его мучительно выкакивал и очень боялся в этом признаться.
Мучительной была тайна, мучительным процесс, мучительным постыдная провинность, и все эти мучительности вместе запечатали эту тайну на двадцать с лишним лет.
А ведь все остальное в Павлике не знало тормозов совершенно.
— Продайте нам тетенька бумажку попу вытирать.
— А мне чупа- чупс? а я что буду сосать?
— Гальку в рот нельзя? ее что тоже сифилитик сосал?
— Мама не сердится, она какать хочет, наверно.